На самом деле ничего не изменилось.

На самом деле ничего не изменилось. Ничего не кончилось, потому что и не начиналось. Все идет как было. Мой муж жив. «Ты не хочешь, чтобы он был мертв? – спросил себя Блэксорн в саду. – Нет. – Тогда зачем этот спрятанный пистолет? Ты чувствуешь свою вину? – Нет. Ничего не начиналось. – Разве? – Нет. – Ты думаешь, что ты взял ее. Это не то же самое, что взять ее на самом деле?» Он увидел Марико, выходящую из дома в сад. Она казалась ожившей фарфоровой статуэткой, идя на полшага сзади Бунтаро, который выглядел еще более огромным рядом с женой. Ее сопровождали Фудзико и служанки. Он поклонился: – Ёкосо еде кудасарета, Бунтаро сан, – Добро пожаловать в мой дом, Бунтаро сан. Все стали кланяться. Бунтаро и Марико сели на подушки напротив него. Фудзико уселась за его спиной. Нигатсу и служанка, Кой, начали разносить чай и саке. Бунтаро взял саке, Блэксорн тоже. – Домо, Анджин сан. Икага дес ка? – Ие. Икага дес ка? – Ие. Кова дзосуну сабереру ени натта на. – Хорошо. Вы уже делаете успехи в японском. Блэксорн вскоре стал терять нить разговора, так как Бунтаро глотал слова, говорил быстро и неразборчиво. – Извините, Марико сан, я не понял. – Мой муж говорит, что он хочет поблагодарить вас за попытку спасти его. С тем веслом. Вы помните? Когда мы бежали из Осаки. – Ах, со дес! Домо. Пожалуйста, скажите ему, что я думаю, что мы все таки должны были пристать к берегу. Времени было достаточно. Служанка утонула зря. – Он говорит, это была карма.