– Но Ябу сама сказал, что сегодня

– Но Ябу сама сказал, что сегодня вечером каждый может говорить свободно. Что здесь скрывать? Мы же все друзья, не так ли? Сын такого знаменитого отца должен иметь и свое мнение. Да? Глаза Наги насмешливо сузились, но он ничего не ответил. – Можно говорить свободно, Нага сан, – сказал Ябу. – Что вы думаете? – Я думаю, что при неожиданности эта идея позволит выиграть одну схватку или, может быть, одну серьезную битву. Учитывая внезапность. Но потом? – голос Наги стал ледяным. – Потом все стороны станут использовать ту же тактику и бессмысленно погибнет огромное количество воинов, подло убитых людьми, которые даже не знают, кого они убивают. Сомневаюсь, что мой отец на самом деле одобрит их использование в настоящей битве. – Он сказал это? – сразу спросил Ябу, забыв о Дзозене. – Нет, Ябу сама. Таково именно мое мнение, конечно. – Но мушкетный полк – вы не одобряете его? Он вам не по душе? – мрачно спросил Ябу. Нага взглянул на него плоскими глазами рептилии: – При всем моем к вам уважении, раз уж вы спрашиваете мое мнение, да, я нахожу это отвратительным. Наши предки всегда знали, кого они убили или кто их победил. Это бусидо, наш кодекс, кодекс воина, кодекс настоящего самурая. Всегда побеждает настоящий мужчина. А теперь? Как вы докажете своему господину свою доблесть? Как он может наградить за мужество? Стрелять – это смело, но также и глупо. Где здесь особая доблесть? Пушки против нашего кодекса самураев. Так воюют чужеземцы, так воюют крестьяне.