– Не знаю, Анджин сан, но я попросила

– Не знаю, Анджин сан, но я попросила подкинуть дров и подогреть воду. Для вас Фудзико всегда проверяет воду – мы называем ее прохладной. – Если это прохладная, то я голландский дядюшка! – Что? – Ничего. От горячей воды их клонило в сон, и они лежали, развалясь, в ленивых позах, не произнося ни слова. Потом она спросила: – Чем бы вы хотели заняться сегодня вечером, Анджин сан? – Если бы мы были в Лондоне… – Блэксорн остановился. «Мне бы не следовало думать о них, – сказал он себе, – или о Лондоне. Это все кончилось. Этого не существует. Существует только то, что здесь». – Если? – Она посмотрела на него, сразу заметив, как он изменился. – Мы бы пошли в театр и посмотрели пьесу, – сказал он, справившись с собой, – у вас здесь бывают представления? – О, да, Анджин сан. У нас очень любят всякие представления. Тайко любил ставить их для увеселения своих гостей, даже господину Торанаге они нравились. И конечно, есть много гастрольных групп для простых людей. Но наши представления не совсем то, что ваши, я так считаю. Здесь наши актеры и актрисы носят маски. Мы называем эти представления «Но». Там много музыки, много танцев, они в основном очень печальные, очень трагические, есть исторические пьесы. Иногда комедии. Мы бы посмотрели с вами комедию или, может быть, религиозную пьесу? – Нет, мы бы пошли в театр «Глоб» и посмотрели что нибудь, написанное человеком по фамилии Шекспир. Он мне нравится больше, чем Бен Джонсон или Марло.