– Я только спросил, не была ли она

– Я только спросил, не была ли она любовницей англичанина, ей богу, – она так спокойно умывала его и запихивала в гульфик его сокровища. – Убери свои пистолеты, боцман. – Он опасен, говорю я вам. Его надо связать! – Я прослежу за ним. Иди на нос. – Эта обезьяна убила бы меня, не будь я попроворней. Вздернуть его на нок рее! Мы сделаем это в Нагасаки! – Мы не в Нагасаки – иди отсюда! Живо! Когда боцман ушел, Родригес спросил: – Что он сказал вам, сеньора? На самом деле? – Это – ничего особенного. Извините. – Я извиняюсь за высокомерие этого человека перед вами и перед самураем. Пожалуйста, передайте самураю, что я извиняюсь перед ним, прошу его прощения. И я официально прошу вас забыть все оскорбления, нанесенные боцманом. Вашему сюзерену или мне не поможет, если на борту произойдут неприятности. Я обещаю вам, что я разберусь с ним по своему и в удобное время. Она поговорила с Каной, и под ее нажимом он наконец согласился. – Кана сан говорит, что очень хорошо, но, если он когда нибудь увидит боцмана Пезаро на берегу, он отрубит ему голову. – Это честно, ей богу. Да. Домо аригато, Кана сан, – сказал Родригес с улыбкой. – И домо аригато годзиемашита, Марико сан. – Вы говорите по японски? – О, нет, только слово или два. У меня жена в Нагасаки. – О, вы давно в Японии? – Это мое второе плавание сюда из Лиссабона. Я провел семь лет в этих водах, как говорят – сюда, туда, в Макао и в Гоа. – Родригес добавил: – Не обращайте внимания на этого боцмана – он – эта.