Ему было пятьдесят восемь лет, для

Ему было пятьдесят восемь лет, для своего возраста он был силен. Его коричневое кимоно было простой формы, пояс хлопчатобумажный. Но его мечи были лучшими в мире. – Ну, моя красавица, – сказал он с нежностью любовника. – Теперь ты опять здорова. – Он погладил птицу пером, та сидела с колпачком на глазах на одетом в рукавицу кулаке самурая. Птица вздрогнула и начала удовлетворенно чистить перья. – Мы пустим ее полетать через неделю. Помощник поклонился и ушел. Торанага обратил свой взор на двух человек у дверей. – Добро пожаловать, Железный Кулак. Я рад видеть тебя, – сказал он. – Так это твой знаменитый чужеземец? – Да, господин. – Хиро Мацу подошел ближе, оставив по обычаю свои мечи у дверей, но Торанага настоял, чтобы он принес их с собой. – Я чувствую себя неуютно, если их нет у тебя в руках, – сказал он. Хиро Мацу поблагодарил его. Даже при этом он сидел в пяти шагах от помоста. По обычаю, никто вооруженный не мог безопасно подойти к Торанаге на меньшее расстояние. В переднем ряду часовых стоял Усаги, муж любимой внучки Хиро Мацу, и он коротко ему кивнул. Юноша низко поклонился, польщенный и обрадованный, что его заметили. «Может быть, мне следовало его признать официально», – сказал себе Хиро Мацу, согретый мыслью о своей любимой внучке и своем первом правнуке, которого они подарили ему в прошлом году. – Как вы доплыли обратно? – заботливо спросил Торанага. – Все хорошо, благодарю вас, господин.