– Анджин, пожалуйста, одевайся, –

– Анджин, пожалуйста, одевайся, – сказал Мура. – Анджин? А, я теперь вспомнил. Священник говорил, что они дадут мне имя Анджин – мистер кормчий – когда я заслужу его. «Не гляди на Оми, – предупредил он себя. – Еще нет. Не вспоминай деревенскую площадь, Оми, Круука и Пьетерсуна. Всему свое время. Вот что ты поклялся перед Богом сделать: каждому делу свое время. Возмездие будет моим». Блэксорн увидел, что его одежда опять была вычищена, и благословил того, кто сделал это. Он выполз из своей одежды в банном домике, словно она была зачумлена. Он заставил три раза тереть себе спину. Самой грубой губкой и пемзой. Но он все еще чувствовал жжение мочи. Он отвел глаза от Муры и посмотрел на Оми. Он почувствовал странную радость от того, что его враг был жив и находится рядом. Он поклонился, так как увидел такие же поклоны, и задержал голову склоненной. – Конничи ва, Оми сан, – сказал он. Не было позора в том, чтобы говорить на их языке, не было стыдно сказать «добрый день» или поклониться первым по их обычаю. Оми поклонился в ответ. Блэксорн заметил, что поклон был не совсем такой же, но в данный момент этого было достаточно. – Конничи ва, Анджин, – сказал Оми. Голос был вежливый, но недостаточно. – Анджин сан! Блэксорн глядел прямо на него. Их характеры столкнулись, и характер Оми проявился, как при игре в карты или кости. «Где ваши манеры?» – Конничи ва, Анджин сан, – сказал Оми наконец с легкой улыбкой.