– Пусть катится ко всем чертям, как он

– Пусть катится ко всем чертям, как он того заслуживает! – Как твое имя? Наму? – спросил Блэксорн. Он произнес это еще несколько раз на разные лады, но самурай, казалось, не слышал. Они оставили его в покое. Но следили за ним, как если бы это был скорпион. Он не смотрел ни на кого. Блэксорну показалось, что он пытается что то решить для себя, но не мог и представить, что бы это могло быть. «Что у него на уме? – спросил себя Блэксорн. – Почему он отказался от воды? Почему он остался здесь? Это ошибка Оми? Непохоже. План? Непохоже. Можно ли нам использовать его, чтобы выбраться отсюда? Весь этот мир непонятен, за исключением того, что мы, может быть, останемся здесь, пока они не позволят нам выйти отсюда… если они когда нибудь позволят. А если они позволят нам выйти, что дальше? Что случилось с Пьетерсуном?» По мере того как становилось теплее, появлялись новые рои мух. «О, Боже, я хочу, чтобы я мог лечь, хочу, чтобы я мог опять попасть в ту ванну – теперь бы им не пришлось нести меня туда. Я никогда не понимал, как важна ванна. Этот старый слепой с его стальными пальцами! Я мог бы час или два принимать его массаж. Что за глупость! Все наши корабли и люди, и все усилия – и для этого. Кругом неудача. Ну, почти. Некоторые из нас пока еще живы». – Кормчий! – Ван Некк тряс его. – Ты спишь. Вот он – он уже минуту или больше кланяется перед тобой. Блэксорн потер глаза, прогоняя усталость. Он сделал усилие над собой и поклонился в ответ.