Я не могу удержаться от этого. Это и

Я не могу удержаться от этого. Это и еще мысль о конкистадорах. Вы думаете, их здесь много появится, кормчий? – Я не знаю, думаю, что да. Я бы хотел иметь здесь всю нашу эскадру. – Бедняги, – сказал Винк, – по крайней мере мы живы. Маетсуккер сказал: – Может быть, они вернулись домой. Может быть, они повернули обратно в Магеллановом проливе, когда мы потерялись во время шторма. – Надеюсь, ты прав, – сказал Блэксорн. – Но я думаю, что корабли и экипажи погибли. Джинсель вздрогнул: – По крайней мере мы живы. – Если здесь паписты и эти варвары с их ужасными нравами, я бы не дал за наши жизни и п… ду старой проститутки. – Будь проклят тот день, когда я уехал из Голландии, – сказал Пьетерсун. – Черт бы побрал этот грог! Если бы я не был пьянее уличной шлюхи, я бы лежал со своей старушкой в Амстердаме. – Будь проклят ты сам, Пьетерсун. Но не проклинай ликер. Это напиток жизни! – Мы по уши в дерьме, и оно поднимается все выше, – Винк закатил глаза. – Да, очень быстро. – Я никогда не думал, что мы доберемся до богатых земель, – сказал Маетсуккер. Он был похож на хорька, несмотря на отсутствие зубов. – Никогда. Меньше всего в Японии. Вшивые отвратительные паписты! Мы никогда не выберемся отсюда живыми. Я хочу, чтобы у нас было оружие. Что за гнилая земля! Я ничего не имею в виду, кормчий, – сказал он быстро, когда Блэксорн поглядел на него. – Просто не везет, и все. Позже слуги принесли опять еду.