– Да, но все, что мы делаем, – это

– Да, но все, что мы делаем, – это спим, развлекаемся с девками и едим эти помои. – Кормчий, он всего один. А нас десять, – сказал Джинсель спокойно. – Я думал об этом. Но мы еще недостаточно готовы. Еще пройдет неделя, прежде чем мы избавимся от цинги, – ответил Блэксорн встревоженно. – Потом, их слишком много на борту корабля. Мне не хотелось бы заниматься этим без копья или ружья. Вас охраняют ночью? – Да. Они меняют стражу три или четыре раза. Кто нибудь видел спящим часового? – спросил Ван Некк. Они покачали головами. – Мы можем попасть на борт ночью, – сказал Жан Ропер. – С помощью Бога мы одолеем варваров и захватим корабль. – Вынь затычки из ушей! Кормчий только что тебе сказал! Ты не слышал? – с отвращением бросил ему Винк. – Правильно, – сказал Пьетерсун, артиллерист, соглашаясь, – Прекрати подкалывать старину Винка! Глаза Жана Ропера сузились еще больше. – Спасай свою душу, Джохан Винк. И ты свою, Ханс Пьетерсун. День суда приближается. – Он ушел и сел на веранде. Ван Некк нарушил молчание: – Все будет хорошо. Вот увидите. – Ропер прав. Это жадность привела нас сюда, – сказал юнга Круук, его голос дрожал. – Это божье наказание, что… – Прекрати! Юнга вздрогнул. – Да, кормчий. Извини, но… Максимилиан Круук был самым молодым из них, ему было только шестнадцать, и он записался на судно в плавание потому, что его отец был капитаном одного из судов, и они собирались скопить себе состояние.