– Капитан явно чувствовал себя

– Капитан явно чувствовал себя виноватым. – Прошу простить, что побеспокоил вас. Блэксорн посмеялся про себя и потом снова уставился на камень. «Расти, мерзавец!» – велел он, но, как он ни ругал камень, ни приказывал, ни льстил ему, – тот не рос… «Ты действительно надеешься, что увидишь, как растет камень? – спросил он себя. – Нет, конечно, но это помогает убить время и успокоиться, У тебя не может быть достаточно ва… Откуда же будет следующий удар? Нет защиты от убийцы, если убийца готовится к смерти…» * * * Родригес проверил запал у мушкета, взятого им наугад с полки у кормового орудия. Оказалось, что кремень был изношен, истерт и, следовательно, пользоваться им опасно. Не говоря ни слова, он бросил мушкет обратно артиллеристу. Тот с трудом успел схватить его, едва избежав удара прикладом в лицо. – Кормчий! – воскликнул он. – Стоило ли? – Слушай, ты, дерьмо, в следующий раз, если я найду неполадки в мушкете или пушке во время твоей вахты, ты получишь пятьдесят линьков и лишишься трехмесячной зарплаты. Боцман! – Да, кормчий? – Пезаро, боцман, придвинул свою тушу поближе и сердито посмотрел на молодого артиллериста. – Собери обе вахты! Проверьте каждый мушкет и пушку, все! Бог его знает, когда они могут нам потребоваться… – Я прослежу за этим, кормчий, – Боцман повернулся к артиллеристу.