Я и не понимал, как голоден, –

Я и не понимал, как голоден, – священник с удовольствием отломил себе еще одну ногу, взял шалфея и луку, кусок хлеба, потом вылил на все это остатки густой подливки. – Вина? – Да, спасибо. – А где остальные ваши люди, отец? – Я оставил их в гостинице около порта. Родригес выглянул в окно кормовой рубки, которое выходило в сторону Нумадзу, пристани и порта, справа по борту было видно устье реки Кано, где вода была темнее, чем в море. Взад вперед курсировали рыбацкие лодки. – Этот ваш слуга, которого вы послали, отец, – ему можно доверять? Вы уверены, что он найдет нас? – О, да. Они, конечно, пробудут там по крайней мере два дня, – Алвито решил не говорить о том, что он, или, точнее, напомнил он себе, брат Михаил, заподозрил Блэксорна и Марико, поэтому он только добавил: – Не забывайте, они путешествуют с большой помпой. При том положении, какое занимает Тода Марико, и знаменах Торанаги, их везде очень почитают. О них будут знать вокруг на четыре мили, кто они и где остановились. Родригес рассмеялся: – Англичанин в почете? Кто поверит в это? Какой нибудь сифилитичный дайме! – Это совсем не так, кормчий. Торанага сделал его самураем и хатамото. – Что? – Теперь главный кормчий Блэксорн носит два меча. Со своими пистолетами. И теперь он доверенное лицо Торанаги, в какой то мере и его протеже. – Англичанин? – Да, – Алвито замолчал и продолжал есть. – Вы знаете, почему? – спросил Родригес. – Да, отчасти. Ему повезло, кормчий.