Клянусь всеми богами, я даже пожертвую

Клянусь всеми богами, я даже пожертвую Храму всех богов по три коку в год в течение десяти лет, если мы спасемся и я получу свои деньги. – Но они так чудесно смотрятся вместе, правда? Я никогда не видела такой красивой женщины. – Да, но она будет как растоптанная камелия, когда про нее донесут Бунтаро сану. Их карма – это их карма, и мы ничего не можем сделать для них. Или для господина Торанаги, или даже для Оми сана. Не плачь, дитя. – Бедный Оми сан. Оми догнал их на третий день. Он остановился в их гостинице и после ужина разговаривал с Кику наедине, прося ее официально соединиться с ним навеки. – Охотно, Оми сан, охотно, – ответила она сразу, дав волю слезам, так как он ей очень нравился, – но мой долг по отношению к господину Торанаге, который так милостив ко мне, и к Дзеко сан, которая воспитала меня, запрещает мне это. – Но господин Торанага лишился всех прав на вас. Он побежден. Он конченый человек. – Но его контракт еще действителен, Оми сан, как бы мне ни хотелось этого. Его контракт законен и налагает обязательства. Пожалуйста, извините меня, я должна отказаться. – Не отвечайте мне сейчас, Кику сан. Подумайте об этом. Пожалуйста, я прошу вас. Дайте мне ответ завтра, – сказал он и ушел от нее. Но ее ответ сквозь слезы был все тот же: – Я не могу быть такой эгоистичной, Оми сан. Пожалуйста, простите меня. Мой долг перед Дзеко сан и господином Торанагой не позволяет, как бы мне этого ни хотелось. Пожалуйста, простите меня. Он продолжал спорить.