– Я принимаю приглашение Совета, –

– Я принимаю приглашение Совета, – ответил Торанага, – как и вы принимаете приглашение Совета! – Я не собирался… Оми вышел из своей задумчивости с достаточным присутствием духа, чтобы сообразить, что он должен прервать Ябу и защитить его от угрозы немедленной смерти, к которой мог привести того любой спор с Торанагой. Но умышленно не раскрывал рта, ликуя про себя от радости, ожидая что этот дар небес погубит Ябу. – Вы не сделаете этого? – спросил Торанага. Душа Ябу завопила, почувствовав опасность. Он едва смог проворчать: – Я… я, конечно, ваши вассалы должны будут подчиниться. Да… если вы так решили я… я сделаю. Оми выругался про себя и заставил свое лицо принять прежнее тусклое выражение, его мозг все еще вяло работал после неожиданной капитуляции Торанаги. Рассерженный Торанага позволил Ябу заикаться дальше, увеличивая его замешательство и вынуждая извиняться. Потом презрительно оборвал его: – Хорошо, – он повернулся к Затаки, не ослабляя своего напора. – Так что, брат, ты можешь убрать второй свиток. – Краем глаза он заметил, как изменилось лицо Наги, и повернулся к нему: – Нага! Юноша чуть не выпрыгнул из собственной кожи, но отпустил рукоятку меча, – Да, отец? – запинаясь, спросил он. – Ступай и принеси мои письменные принадлежности! Сейчас же! – Когда Нага оказался за пределами досягаемости меча, Торанага облегченно выдохнул, поняв, что ему удалось остановить атаку на Затаки до того, как она началась бы. Теперь он внимательно следил за Бунтаро. И за Оми.