– И я желаю, чтобы ты стал его

– И я желаю, чтобы ты стал его другом. – Как я это смогу? – Почему ты об этом не подумаешь сам? Почему ты не используешь свою голову? – Я попытаюсь. Я клянусь, что попытаюсь. – Я хочу, чтобы ты сделал даже лучше. Тебе приказано преуспеть в этом деле. Используй «христианское милосердие». Ты уже должен был достаточно хорошо научиться этому. Не так ли? Нага посмотрел на него сердито. – Этому невозможно научиться, сколько я ни пытался. Правда! Все, что ни говорил Тсукку сан, это была догма и вздор, от которых человека тошнит. Христианство для крестьян, не для самурая. Не убий, не пожелай больше одной женщины и пятьдесят других глупостей. Я тогда послушался вас и теперь послушаюсь – я всегда слушаюсь! Почему просто не позволить мне делать то, что я могу, господин? Я стану христианином, если это то, чего вы хотите, но я никогда не смогу поверить в христианство – это все дерьмо и… прошу прощения за то, что я говорю. Я стану другом Анджин сана. Я хочу этого. – Хорошо. И помни, что он стоит в двадцать тысяч раз больше своего веса в сыром шелке и он знает больше, чем ты узнаешь за двадцать своих жизней. Нага держал себя под контролем и послушно кивнул в знак согласия. – Хорошо. Ты будешь командовать двумя батальонами, Оми сан тоже двумя и один будет в резерве у Бунтаро. – А еще четыре, господин? – У нас для них не хватает ружей. Это был финт, чтобы сбить с толку Ябу, – сказал Торанага, озадачив сына.